В непременном порядке перед самим знакомством раздобудьте

Book: Остросюжетный детектив. Сборник

В раннем детстве я слушал папины сказки, придуманные им самим. . Знакомство состоялось в самом начале работы над изданием тома . 2) Если книга не выйдет, раздобудьте мне курьеза ради экземпляр. В суд перед ти- пографией; надеюсь, что Ваше желание все-таки будет удовлетворено. Перед аппаратом для чтения микрофильмов свалился на стол, подложив под голову руки и Знакомство со старухой может повлиять на твою объективность. .. Похоже, мы собираемся станцевать с самим дьяволом, Рут. .. Слава Богу, все в порядке, но камни в желчном пузыре все же нужно удалять. Лучше вот что скажите перед тем, как я назову своего кандидата - как там у меня Порядок - ноль, - усмехнулся Шахерезад, - то есть вы там будете Просто потому, что самим фактом своего существования он блокирует свои капризы, да и знакомство с такой фигурой может оказаться полезным.

Хоть бы ты разок, Дженни, поднялась первой. Так нет же, пусть, мол, старик сначала встанет. В сильные холода, когда коченели уши и пальцы, а колеса конки пронзительно взвизгивали на поворотах, Лафлин, облачившись в заношенное драповое пальто старинного покроя и нахлобучив шапку, сажал Дженни в темно-зеленый мешок, где уже лежала пачка акций, составлявших на данный день предмет его размышлений и забот, и ехал в город. Иначе Дженни не пустили бы в вагон.

Но обычно старик шел пешком со своей собачкой: В контору он являлся рано, в половине восьмого — в восемь, хотя занятия начинались только с девяти, и просиживал там до пяти вечера; если посетителей не было, он читал газеты или что-нибудь вычислял и подсчитывал, а не то, свистнув Дженни, шел прогуляться или заходил к кому-нибудь из знакомых дельцов. Биржа, контора, улица, отдых дома и вечерняя газета — вот все, чем он жил. Театр, книги, картины, музыка его не интересовали вообще, а женщины интересовали только весьма односторонне.

Ограниченность его кругозора была столь очевидна, что для такого любителя чудаков, как Каупервуд, он действительно был находкой. Но Каупервуд только пользовался слабостями подобных людей, — вникать в их душевную жизнь ему было некогда. Как Каупервуд и предполагал, Лафлин был прекрасно осведомлен обо всем, что касалось финансовой жизни Чикаго, дельцов и сделок, выгодных комбинаций, возможностей помещения капитала, а то немногое, чего старик не знал, — как обычно потом оказывалось, и знать не стоило.

Прирожденный коммерсант, он, однако, был начисто лишен организаторских и административных способностей и потому не мог извлечь для себя никакой пользы из своих знаний и опыта. К барышам и убыткам Лафлин относился довольно хладнокровно. Понеся урон, он только щелкал пальцами и повторял: Каупервуд и Лафлин к соглашению пришли не сразу, хотя в общем довольно.

Старик хотел хорошенько подумать, несмотря на то, что Каупервуд понравился ему с первого взгляда. Собственно говоря, уже с самого начала было ясно, что он станет жертвой и послушным орудием Каупервуда. Они встречались изо дня в день и обсуждали подробности соглашения, пока, наконец, Лафлин, верный своей природе, не потребовал себе равной доли в деле.

Я же знаю, что вы это говорите не всерьез, Лафлин, — мягко заметил Каупервуд. Разговор происходил в кабинете Лафлина под конец делового дня, и старик с упоением жевал табак, чувствуя, что ему сегодня предстоит разрешить весьма интересную задачу. Затем место на филадельфийской, которое ценится выше, чем ваше. Это, как вы сами понимаете, основной актив фирмы. Она будет оформлена на ваше имя. Но я не стану скупиться. Вы мне нравитесь, и я уверен, что вы будете мне очень полезны. Не беспокойтесь, со мной вы заработаете больше, чем зарабатывали без.

Я мог бы, конечно, найти себе компаньона среди этих молодых франтиков на бирже, но не хочу. Словом, решайте, и мы немедленно приступим к работе. Лафлин был чрезвычайно польщен тем, что Каупервуд захотел взять его в компаньоны. А тут смелый, энергичный, молодой делец из Восточных штатов, лет на двадцать моложе его и не менее, а скорей всего более ловкий, чем он, как опасливо подумал Лафлин, предлагает ему деловое сотрудничество.

Кроме того, Каупервуд был так полон энергии, так уверен в себе и так напорист, что на старика словно пахнуло весной. Но если вам дать пятьдесят один процент, значит хозяином дела будете. Ну да ладно, я человек покладистый, спорить не стану. Я своего тоже не упущу. Только вот помещение надо бы сменить, Лафлин. Здесь у вас как-то мрачновато. Неделю спустя со всеми формальностями было покончено, а еще через две недели над дверями роскошного помещения в нижнем этаже дома на углу улиц Ла-Саль и Мэдисон, в самом центре деловой части города, появилась вывеска: Кто же этот его компаньон?

Говорят, какой-то приезжий из Восточных штатов. Так началась финансовая карьера Фрэнка Алджернона Каупервуда в Чикаго. За тринадцать месяцев, проведенных в филадельфийской тюрьме, Каупервуд имел время как следует обо всем поразмыслить, проверить свои взгляды на жизнь, на то, кому принадлежит господство в обществе, и раз навсегда избрать себе линию поведения.

Он может, должен и будет властвовать. Никому и ни при каких обстоятельствах не позволит он распоряжаться собой и если иной раз и снизойдет к просьбе, то просителем не будет никогда! Хватит того, что он уже однажды жестоко поплатился, связавшись в Филадельфии со Стинером. Он на голову выше всех этих бездарных и трусливых финансистов и дельцов и сумеет это доказать. Люди должны вращаться вокруг него, как планеты вокруг солнца.

Когда в Филадельфии перед ним захлопнулись все двери, он понял, что с точки зрения так называемого хорошего общества репутация его замарана, и неизвестно, удастся ли ему когда-нибудь ее восстановить. Размышляя об этом между делом, он пришел к выводу, что должен искать себе союзников не среди богатой и влиятельной верхушки, проникнутой духом кастовости и снобизма, а среди начинающих, талантливых финансистов, которые только что выбились или еще выбиваются в люди и не имеют надежды попасть в общество.

А если ему повезет и он добьется финансового могущества, тогда уже можно будет диктовать свою волю обществу. Индивидуалист до мозга костей, не желающий считаться ни с кем и ни с чем, Каупервуд был чужд подлинного демократизма, а вместе с тем люди из народа были ему больше по сердцу, чем представители привилегированного класса, и он лучше понимал.

Этим, быть может, и объяснялось отчасти, что Каупервуд взял себе в компаньоны такого самобытного и чудаковатого человека, как Питер Лафлин. Он выбрал его, как выбирает хирург, приступая к операции, нужный ему инструмент, и теперь старому Питеру Лафлину при всей его прозорливости предстояло быть всего только орудием в ловких и сильных руках Каупервуда, простым исполнителем замыслов другого, на редкость изворотливого и гибкого ума.

Однако для успеха финансовой карьеры Каупервуда и светской карьеры его и Эйлин в но Теодор Драйзер: Теперь это была сухая, строгая, довольно бесцветная женщина, сохранившая, однако, следы былой несколько блеклой красоты, в свое время пленившей Каупервуда. Тонкие морщинки залегли у нее вокруг глаз, носа и рта. На лице ее всегда было написано осуждение, покорность судьбе, сознание собственной правоты и обида. Вкрадчиво-любезный Стеджер, напоминавший ленивой грацией манер сытого кота, неторопливо подстерегающего мышь, как нельзя лучше подходил для предназначенной ему роли.

Вряд ли где-нибудь нашелся бы другой более коварный и беспринципный человек. Казалось, его заповедью было: Он во многом перед вами виноват — я не отрицаю — очень во многом, — при этих словах миссис Каупервуд нетерпеливо передернула плечами, — но мне кажется, вы слишком требовательны к. Вы же знаете, что за человек мистер Каупервуд, — Стеджер беспомощно развел своими тонкими, холеными руками, — силой его ни к чему не принудишь.

Это натура исключительная, миссис Каупервуд. Человек посредственный, перенеся столько, сколько перенес он, никогда не сумел бы так быстро подняться. Послушайтесь дружеского совета, отпустите его на все четыре стороны! Он готов обеспечить вас и детей, он искренне этого хочет. Я уверен, он позаботится об их будущем. Но его раздражает ваше нежелание юридически оформить разрыв, и, если вы станете упорствовать, я очень опасаюсь, что дело может быть передано в суд.

Так вот, пока до этого не дошло, мне бы от души хотелось достигнуть приемлемого для вас соглашения. Вы знаете, как огорчила меня вся эта история, я не перестаю сожалеть о случившемся. Тут мистер Стеджер с сокрушенным видом закатил глаза, словно скорбя о том, что все так изменчиво и непостоянно в этом мире. Миссис Каупервуд терпеливо — в пятнадцатый или двадцатый раз — выслушала. Каупервуда все равно не вернешь. Стеджер относится к ней не хуже и не лучше любого другого адвоката.

К тому же он такой обходительный, вежливый. Несмотря на его макиавеллиеву профессию, миссис Каупервуд готова была ему поверить. А Стеджер мягко, осторожно продолжал приводить все новые и новые доводы. В конце концов — это было в двадцать первое его посещение — он с огорченным видом сообщил ей, что Каупервуд решил прекратить оплату ее счетов и снять с себя всякие материальные обязательства, пока суд не определит, сколько он должен ей выплатить, сам же он, Стеджер, отказывается от дальнейшего ведения дела.

Миссис Каупервуд поняла, что нужно уступить, и поставила свои условия. Если муж выделит ей и детям двести тысяч долларов таково было предложение самого Каупервудаа в будущем, когда подрастет их единственный сын Фрэнк, пристроит его к какому-нибудь делу, — она согласна. Миссис Каупервуд шла на развод очень неохотно, — как-никак, это означало победу Эйлин Батлер. Впрочем, эта гадкая женщина навеки опозорена.

После скандала в Филадельфии ее никто и на порог не пустит. Лилиан подписала составленную Стеджером бумагу, и благодаря стараниям этого медоточивого джентльмена местный суд быстро и без лишней огласки рассмотрел. А месяца полтора спустя три филадельфийские газеты кратко сообщили о расторжении брака. Прочитав эти несколько строк, миссис Каупервуд даже удивилась, что пресса уделила так мало внимания этому событию. Она опасалась, что их развод наделает много шума.

Лилиан и не подозревала, сколько изворотливости проявил обворожительный адвокат ее мужа, чтобы умаслить печать и правосудие. Когда Каупервуд в один из своих приездов в Чикаго, просматривая филадельфийские газеты, прочел те же несколько строк, у него вырвался вздох облегчения. Теперь он женится на Эйлин. Он тут же послал ей поздравительную телеграмму, смысл которой могла понять только.

Когда Эйлин прочла ее, она затрепетала от радости. Итак, скоро она станет законной женой Фрэнка Алджернона Каупервуда, новоявленного чикагского финансиста, и тогда… — Неужели это правда! Наконец-то я буду миссис Каупервуд! А миссис Фрэнк Алджернон Каупервуд номер первый, вспоминая все: Ведь есть же бог на свете!

В библии это стоит черным по белому. И муж ее при всех своих пороках не такой уж дурной человек, он хорошо обеспечил семью, и дети его любят; И уж, конечно, когда его засадили в тюрьму, он был не хуже многих других, которые разгуливали на свободе. Но его осудили; она жалела его и всегда будет жалеть. Он умный человек, хотя и бессердечный. Почему же все так вышло? Нет, во всем виновата эта гадкая, пустая, тщеславная девчонка Эйлин Батлер. Она его соблазнила, а теперь, конечно, женит на. Но бог ее накажет.

И миссис Каупервуд по воскресеньям стала ходить в церковь, стараясь верить, что, как бы там ни было, а все в этом мире устраивается к лучшему. А как она обернется, зависит только от нас самих. По-моему, на первых порах в Чикаго нам следует держаться поскромнее. Кое с кем мы, конечно, будем встречаться. Эддисоны, например, давно хотят познакомиться с тобой, я и так слишком долго откладывал эту встречу. Но я считаю, что очень расширять круг знакомств не стоит.

Лучше немного потерпеть, а тем временем построить себе хороший дом, который не придется потом перестраивать. Весной, если все сложится хорошо, мы поедем в Европу, посмотрим, как там строятся, и, может быть, позаимствуем какую-нибудь идею.

Я хочу, чтобы у нас в доме была большая картинная галерея, — кстати будем подыскивать во время путешествия интересные полотна и антикварные вещи. Эйлин сразу же загорелась этой мыслью. Многое, Эйлин, зависит и от удачи. Она стояла перед ним, положив, как часто это делала, свои холеные, унизанные кольцами руки ему на плечи, и глядела не отрываясь в его холодные светлые.

Другой человек, столь же изворотливый, как Каупервуд, но менее сильный и властный, не выдержал бы этого испытующего взгляда. Но Каупервуд на любопытство и недоверие окружающих отвечал таким кажущимся чистосердечием и детским простодушием, что сразу всех обезоруживал.

Объяснялось это тем, что он верил в себя, только в себя, и потому имел смелость не считаться с мнениями. Эйлин дивилась ему, но разгадать его не могла. Он шутливо ущипнул ее за щеку и улыбнулся. Бедняжка Эйлин, подумал. Где ей разгадать его, если он сам для себя загадка. Вскоре они услышали, что на углу Двадцать третьей улицы и Мичиган авеню сдается на один-два сезона небольшой особняк с полной обстановкой и даже с собственным выездом. И Каупервуд — не затем, чтобы повести наступление на чикагское общество, это он считал преждевременным и пока неразумным, а просто по долгу вежливости — пригласил Эддисонов и еще двух-трех человек, которые, по его глубокому убеждению, не откажутся придти: К последнему Каупервуд незадолго перед тем обращался за советом и нашел, что он человек достаточно светский.

Лорд, как и Эддисоны, был принят в обществе, но большого веса там не имел. Стоит ли говорить, что Каупервуд все предусмотрел и устроил как нельзя. Серый каменный особнячок, который он снял, был очарователен.

Гранитная лестница с фигурными пе Теодор Драйзер: Благодаря удачному сочетанию цветных стекол в вестибюль проникал приятный мягкий свет. Дом, по счастью, был обставлен с большим вкусом.

Заботу о меню обеда и сервировке стола Каупервуд возложил на одного из лучших рестораторов, так что Эйлин оставалось лишь нарядиться и ждать гостей. Тебе необходимо понравиться Эддисонам и Рэмбо. Этого намека для Эйлин было более чем достаточно, а впрочем, и его, пожалуй, не требовалось. По приезде в Чикаго она подыскала себе камеристку француженку. И хотя Эйлин привезла с собой из Филадельфии целый ворох нарядов, она все-таки заказала у лучшей и самой дорогой чикагской портнихи, Терезы Доновен, еще несколько вечерних туалетов.

Только накануне ей принесли зеленое кружевное платье на золотисто-желтом шелковом чехле, удивительно гармонировавшее с ее волосами цвета червонного золота и мелочно-белыми плечами и шеей. В день обеда будуар Эйлин был буквально завален шелками, кружевом, бельем, гребнями, косметикой, драгоценностями — словом, всем, к чему прибегает женщина, чтобы казаться обворожительной.

Для Эйлин подбор туалета всегда был сопряжен с подлинными творческими муками; ею овладевала бурная энергия, беспокойство, она лихорадочно суетилась, так что ее камеристка Фадета едва поспевала за. Приняв ванну, Эйлин — стройная, белокожая Венера — быстро надела шелковое белье, чулки и туфельки и приступила к прическе.

Фадета внесла свое предложение. Не угодно ли мадам испробовать новую прическу, которую она недавно видела. Они обе принялись укладывать тяжелые, отливающие золотом пряди то одним, то другим манером, но почему-то все получалось не так, как хотела Эйлин.

Попробовали было заплести косы, но и от этой мысли пришлось отказаться. Наконец на лоб были спущены два пышных валика, подхваченные перекрещивающимися темно-зелеными лентами, которые посередине скрепляла алмазная звезда.

Эйлин в прозрачном, отделанном кружевами пеньюаре из розового шелка подошла к трюмо и долго, внимательно себя разглядывала. Теперь настал черед платья от Терезы Доновен. Оно скользило и шуршало в руках. Эйлин сомневалась, будет ли оно ей к лицу. Фадета суетилась, возясь с бесчисленными застежками и прилаживая платье у корсажа и на плечах. И так пышно, богато тут, — и она указала на кружевную баску, драпировавшую бедра.

Эйлин зарделась от удовольствия, но лицо ее оставалось серьезным. За свой наряд она не особенно беспокоилась, но Фрэнк сказал, что она должна непременно понравиться гостям, а мистер Эддисон такой богатый человек, принятый в лучшем обществе, да и мистер Рэмбо тоже занимает большое положение. Как бы не ударить в грязь лицом — вот чего она опасалась. Недостаточно произвести впечатление на этих мужчин своей внешностью, их надо занять разговором, да притом еще соблюдать правила хорошего тона, а это совсем не легко.

Хотя в Филадельфии Эйлин была окружена богатством и роскошью, ей не приходилось ни бывать в свете, ни принимать у себя сколько-нибудь важных гостей. Из всех людей, с которыми она до сих пор встречалась, Фрэнк был самым значительным. У мистера Рэмбо жена, вероятно, строгая, старозаветных взглядов. О чем с ней говорить? От той, конечно, ничто не укроется, она все подметит и все осудит. Эйлин настолько углубилась в свои мысли, что чуть было не принялась утешать себя вслух, не переставая, впрочем, охорашиваться перед зеркалом.

Когда Эйлин, предоставив Фадете убирать разбросанные принадлежности туалета, наконец сошла вниз, взглянуть, все ли готово в столовой и зале, она была ослепительно хороша.

  • Book: Остросюжетный детектив. Сборник
  • Book: Дом аптекаря
  • Book: Коллекция геолога Картье

Нельзя было не залюбоваться ее великолепной фигурой, задрапированной в зеленовато-желтый шелк, ее роскошными волосами, шелковистой гладкостью ее плеч и рук, округлостью бедер, точеной шеей.

Она знала, как она красива, и все-таки волновалась. Эйлин заглянула в столовую: Словно опалы, мягко переливающиеся всеми цветами радуги, подумала Эйлин. Оттуда она прошла в залу. На розовом с позолотой рояле лежала заранее приготовленная стопка нот; Эйлин решила блеснуть своим единственным талантом и с этой целью отобрала романсы и пьесы, которые ей лучше всего удавались; в сущности, она была довольно посредственной пианисткой.

Сегодня впервые в жизни Эйлин чувствовала себя не девочкой, а замужней дамой, хозяйкой дома и понимала, какую это налагает на нее ответственность и как трудно ей будет справиться со своей новой ролью.

По правде говоря, Эйлин всегда подмечала в жизни только чисто внешнюю, показную, псевдоромантическую сторону, и все ее представления были так туманны и расплывчаты, что она ни в чем не отдавала себе ясного отчета, ни на чем не умела сосредоточиться. Она умела только мечтать — пылко и безудержно.

Было уже около шести часов; ключ звякнул в замке, и вошел улыбающийся, спокойный Фрэнк, внося с собой атмосферу уверенности. Я просто не смею к тебе прикоснуться. Что, плечи у тебя сильно напудрены? Он привлек ее к себе, а она с чувством облегчения подставила губы для поцелуя. По всему было видно, что он находит ее прелестной. Ну, да, впрочем, тебе все равно надо переодеться, — и Эйлин обвила его шею полными сильными руками. Каупервуд был доволен и горд: Ожерелье из бирюзы оттеняло матовую белизну ее шеи, и как ни портили ее рук кольца, надетые по два и по три на палец, эти руки все-таки были прекрасны.

От ее кожи исходил тонкий аромат не то гиацинта, не то лаванды. Каупервуду понравилась ее прическа, но еще больше — великолепие наряда, блеск желтого шелка, светившегося сквозь частую сетку зеленых кружев. Ты превзошла самое. Но этого платья я еще не. Где ты его раздобыла?

Каупервуд сжал теплые пальцы Эйлин и заставил ее повернуться, чтобы посмотреть шлейф. Ты, я вижу, могла бы быть законодательницей мод. Лучше и придумать. Ну, а теперь иди переодеваться. Каупервуд поднялся к себе наверх. Эйлин последовала за ним, мимоходом еще раз заглянув в столовую.

Тут во всяком случае все в порядке: Фрэнк умеет принимать гостей. В семь часов послышался стук колес подъезжающего экипажа, и дворецкий Луис поспешил отворить дверь. Спускаясь вниз, Эйлин слегка волновалась — а вдруг она не сумеет занять гостей? Следовавший за нею Каупервуд, напротив, был уверен в себе и оживлен. В своем будущем он никогда не сомневался, не сомневался и в том, что устроит будущее Эйлин, стоит ему только захотеть. Трудное восхождение по крутым ступеням общественной лестницы, которое так пугало Эйлин, нимало не тревожило.

С точки зрения кулинарии и сервировки обед удался на славу. Каупервуд благодаря разносторонности своих интересов умело поддерживал оживленную беседу с мистером Рэмбо о железных дорогах, а с Тейлором Лордом об архитектуре, — правда, на том уровне, на каком способный студент беседует с профессором; разговор с дамами также не затруднял. Эйлин же, к сожалению, чувствовала себя связанной, но не потому, что была глупее или поверхностнее собравшихся, а просто потому, что она имела лишь очень смутное представление о жизни.

Многое оставалось для нее закрытой книгой, многое было лишь неясным отзвуком, напоминавшим о чем-то, что ей довелось мимоходом услышать.

О литературе она не знала почти ничего и за всю свою жизнь прочла лишь несколько романов, которые людям с хорошим вкусом показались бы пошлыми.

В живописи все ее познания ограничивались десятком имен знаменитых художников, Теодор Драйзер: Но все эти недостатки искупались ее безупречной красотой, тем, что сама она была как бы произведением искусства, излучающим свет и радость. Даже холодный, рассудительный и сдержанный Рэмбо понял, какое место должна занимать Эйлин в жизни человека, подобного Каупервуду.

Такой женщиной он и сам не прочь был бы обладать. У сильных натур влечение к женщине обычно не угасает, а подчас лишь подавляется стоической воздержанностью.

Увлекаться, как известно, можно без конца, но чего ради? Не стоит хлопот, — решают многие. Однако Эйлин была так блистательна, что в Рэмбо заговорило мужское честолюбие. Он глядел на нее почти с грустью. Когда-то и он был молод. Но, увы, ему никогда не случалось взволновать воображение столь прекрасной женщины.

Теперь, любуясь Эйлин, Рэмбо сожалел, что такая удача не выпала на его долю. Рядом с ярким и пышным нарядом Эйлин скромное серое шелковое платье миссис Рэмбо, с высоким, чуть не до ушей воротом, выглядело строго, даже как-то укоризненно, но миссис Рэмбо держалась с таким достоинством, так любезно и приветливо, что впечатление это сглаживалось.

Уроженка Новой Англии, воспитанная на философии Эмерсона, Торо, Чаннинга, Филлипса, она отличалась большой терпимостью. К тому же ей нравилась хозяйка дома и вся ее несколько экзотическая пышность. Ведь мы живем неподалеку и, можно сказать, почти соседи с вами. Глаза Эйлин засветились признательностью. Хотя она не могла вполне оценить миссис Рэмбо, та ей нравилась: Такой, вероятно, была бы ее мать, если бы получила образование.

Когда все двинулись в залу, дворецкий доложил о Тейлоре Лорде. Каупервуд, взяв архитектора под руку, подвел его к жене и гостям. Лорд, плотный, высокий мужчина с умным, серьезным лицом, подошел к хозяйке дома. После Филадельфии вам на первых порах многого будет недоставать здесь, но я уверен, что со временем вы полюбите наш город.

Эйлин на мгновение замялась, однако быстро овладела. К такого рода случайностям надо быть всегда готовой, ей могут встретиться неожиданности и похуже. Жизнь здесь кипит ключом, не то что в Филадельфии. Я сам влюблен в Чикаго. Может быть потому, что мне тут открылось широкое поле деятельности. Для чего такой красавице образование, размышлял Лорд, любуясь роскошными волосами и плечами Эйлин; он сразу определил, что она не принадлежит к числу развитых и умных женщин. Дворецкий доложил о новых гостях, и супруги Эддисон вошли в залу.

Эддисон, не задумываясь, принял приглашение Каупервуда: Верите ли, миссис Каупервуд, вот уж скоро год как я твержу вашему мужу, чтобы он привез вас. Он не говорил вам? Эддисон еще не посвятил свою жену в историю Каупервуда и Эйлин. Это его вина, что я так долго не приезжала. Изумительно хороша, думал между тем Эддисон, разглядывая Эйлин.

Так вот кто причина развода Каупервуда с первой женой. Он невольно сравнивал ее со своей женой и, конечно, не в пользу последней. Миссис Эддисон никогда не была так хороша, так эффектна, зато здравого смысла у нее куда. Ах, черт возьми, если б и ему обзавестись такой красоткой!

Жизнь снова заиграла бы яркими красками. У Эддисона бывали любовные приключения, но он тщательно их скрывал. Миссис Эддисон продолжала непринужденно болтать о разных пустяках, и Эйлин казалось, что она неплохо справляется со своей ролью хозяйки. Бесшумно вошел дворецкий и поставил на столик в углу поднос с винами и закусками. За обедом беседа стала еще оживленнее, заговорили о росте города, о новой церкви, которую строил Лорд на той же улице, где жили Каупервуды; потом Рэмбо рассказал несколько забавных историй о мошенничестве с земельными участками.

Эйлин прилагала все усилия, чтобы сблизиться с обеими дамами. Миссис Эддисон казалась ей более приятной, вероятно потому, что с ней было легче поддерживать разговор. Эйлин не могла не понимать, что миссис Рэмбо и умнее и сердечнее, но как-то побаивалась. Впрочем, очень скоро Эйлин выдохлась и должна была прибегнуть к помощи Лорда. Архитектор с рыцарской галантностью пришел ей на выручку и принялся болтать обо всем, что ему приходило на ум.

Все мужчины, кроме Каупервуда, думали о том, как великолепно сложена Эйлин, какая у нее ослепительная кожа, какие округлые плечи, какие роскошные волосы! Он сообщал своему компаньону биржевые слухи и сплетни, а также собственные, подчас очень тонкие, догадки о том, что затевает та или иная группа или тот или иной биржевик, и Каупервуд оборачивал в свою пользу эти сведения.

Наутро после почти бессонной ночи в своей одинокой постели старик нередко говорил Каупервуду: Это все та же банда с боен орудует. Под бандой он подразумевал крупных биржевых спекулянтов вроде Арнила, Хэнда, Шрайхарта и.

Book: Юрьев день

Опять всю кукурузу скупить хотят. Или я больше уж ничего не смыслю, или нам тоже нужно немедленно покупать впрок. Как вы на это смотрите, Фрэнк?

Каупервуд, уже постигший многие неизвестные ему ранее уловки местных дельцов и с каждым днем приобретавший все больший опыт, обычно тут же принимал решение.

Давайте запродавать их на пункт ниже курса. Лафлин недоумевал, как это Каупервуд ухитряется так быстро ориентироваться в местных делах и не менее быстро, чем он сам, принимать решения. Когда дело касается акций и других ценностей, котирующихся на восточных биржах, — это понятно, но как он умудрился так быстро постичь все тонкости чикагской биржи?

Лафлин знал Видера, богатого, предприимчивого поляка, который за последние годы заметно пошел в гору. Просто поразительно, как Каупервуд легко сходится с богачами, как быстро приобретает их доверие. Лафлин понимал, что с ним Видера никогда бы не стал так откровенничать. Ну, если Видера сказал, значит это. Но хотя хлеботорговое и комиссионное дело и сулило каждому из компаньонов тысяч двадцать годового дохода, Каупервуд смотрел на него лишь как на источник информации.

Боясь распылять средства, чтобы не оказаться в таком же отчаянном положении, как в пору чикагского пожара, Каупервуд подыскивал себе дело, которое со временем могло бы приносить солидный и постоянный доход.

Ему удалось заинтересовать своими планами небольшую группу чикагских дельцов — Джуда Эддисона, Александра Рэмбо, Миларда Бэйли, Антона Видера; хотя это были не бог знает какие тузы, но все они располагали свободными средствами. Каупервуд знал, что они охотно откликнутся на любое серьезное предложение. Получив концессию, — каким путем, читатель догадается сам, — он мог, подобно Гамилькару Барка, проникшему в самое сердце Испании, или Ганнибалу, подступившему к вратам Рима, предстать перед местными газопромышленниками и потребовать капитуляции и раздела награбленного.

В то время освещение города находилось в руках трех газовых компаний. Самой крупной и преуспевающей была Чикагская газовая, осветительная и коксовая компания, основанная в году в южной части города. Всеобщая газовая, осветительная и коксовая, снабжавшая газом Западную сторону, возникла несколькими годами позже и обязана была своим появлением на свет глупой самоуверенности учредителей и директоров Южной компании, полагавших, что они во всякое время сумеют получить разрешение муниципалитета на прокладку газопровода в других частях города; они никак не ожидали, что Западный и Северный районы начнут так быстро заселяться.

Третья компания — Северо-чикагская газовая — была основана почти одновременно с Западной и в силу тех же причин, ибо та оказалась столь же непредусмотрительной, как и Южная. Впрочем, при получении концессий все учредители заявляли, что предполагают ограничить свою деятельность только той частью города, где они проживают. Сначала Каупервуд намеревался скупить акции всех трех компаний и слить их в одну. С этой целью он стал выяснять финансовое и общественное положение акционеров. Он полагал, что, предложив за акции втрое или даже вчетверо больше, чем они стоили по курсу, он сумеет завладеть контрольными пакетами.

А затем, после объединения компаний, можно будет выпустить новые акции на огромную сумму, расплатиться с кредиторами и, сняв богатый урожай, остаться самому во главе дела.

В первую очередь Каупервуд обратился к Джуду Эддисону, считая его наиболее подходящим партнером для осуществления своего замысла. Впрочем, Эддисон был нужен ему не столько как компаньон, сколько как вкладчик. Даже удивительно, как это до сих пор никому не пришло в голову.

Но если вы не хотите, чтобы вас кто-нибудь опередил, то держите язык за зубами. У нас в Чикаго много предприимчивых людей. Я-то к вам расположен, вы это знаете, на меня можете рассчитывать. Правда, открыто участвовать в этом деле мне неудобно, но я позабочусь, чтобы вам был открыт кредит. Очень неплохая мысль — учредить держательскую компанию или трест под вашим председательством.

Я уверен, что вы с этим справитесь. Есть у вас кто-нибудь на примете? Я просто раньше всего обратился к вам, — отвечал Каупервуд и назвал Рэмбо, Видера, Бэйли и. Это не обычные акционеры. Они смотрят на свое газовое предприятие, как на кровное. Они его создали, свыклись с ним; они строили газгольдеры, прокладывали трубы.

Все это не так просто, как вам. Каупервуд скоро убедился, что не так легко заставить директоров и акционеров старых компаний пойти на какую бы то ни было реорганизацию. Более подозрительных и несговорчивых людей ему еще никогда не приходилось встречать.

Они наотрез отказались уступить ему свои акции, даже по цене, втрое или вчетверо превышавшей их биржевой курс. Акции газовых компаний котировались от ста семидесяти до двухсот десяти долларов, и по мере того как город рос и потребность в газе увеличивалась, возрастала и стоимость акций.

К тому же предложение объединить компании исходило от никому не известного лица, и уже одно это казалось всем подозрительным. А Каупервуд хотя и мог доказать, что располагает значительным капиталом, но раскрыть имена тех, кто действовал с ним заодно, не.

Директора и члены правления одной фирмы подозревали в этом предложении козни директоров и членов правлений другой и считали, что все это подстроено с единственной целью добиться контроля, а потом вытеснить всех конкурентов. С какой стати Теодор Драйзер: Зачем гнаться за большими барышами, когда они и так не внакладе?

Каупервуд был новичком в Чикаго, связей со здешними крупными дельцами он еще не успел завязать и потому ему не оставалось ничего другого, как придумать новый план наступления на газовые общества. Он решил создать для начала несколько компаний в пригородах. Такие пригороды, как Лейк-Вью и Хайд-парк, имели собственные муниципалитеты, которые пользовались правом предоставлять акционерным компаниям, зарегистрированным согласно законам штата, концессии на прокладку водопровода, газовых труб и линий городских железных дорог.

Каупервуд рассчитывал, что, учредив отдельные, якобы независимые друг от друга компании в каждом из таких пригородов, он сумеет раздобыть концессию и в самом городе, а тогда уж старые акционерные общества будут поставлены на колени и он начнет диктовать им свои условия. Все сводилось к тому, чтобы получить разрешения и концессии до того, как спохватятся конкуренты.

Трудность заключалась еще и в том, что Каупервуд был совершенно незнаком с газовыми предприятиями, не имел ни малейшего понятия о том, как вырабатывается газ, как снабжается им город, и никогда раньше этими вопросами не интересовался. Другое дело конка, — эту отрасль городского хозяйства он знал как свои пять пальцев и к тому же считал самой прибыльной; однако здесь, в Чикаго, пока, видимо, не было никаких возможностей прибрать к рукам этот наиболее соблазнительный для него источник дохода.

Все это Каупервуд тщательно обдумал, взвесил, почитал кое-какую литературу о производстве газа, а потом ему, как обычно, повезло — подвернулся нужный человек. Выяснилось, что наряду с Чикагской газовой, осветительной и коксовой компанией на Южной стороне когда-то, очень недолго, существовала другая, менее крупная компания, основанная неким Генри де Сото Сиппенсом. Этот Сиппенс посредством каких-то сложных махинаций раздобыл концессию на производство газа и снабжение им деловой части города, но его так допекали всякими исками, что в конце концов он был вынужден бросить.

Теперь у него была контора по продаже недвижимости в Лейк-Вью. Питер Лафлин знал. Тут у него на реке газгольдер взорвали. Я думаю, он живо понял, чьих это рук. Как бы там ни было, а от своей затеи он отказался.

Что-то давненько я о нем не слыхал. Каупервуд послал старика к Сиппенсу разузнать, что тот сейчас делает, и спросить, не хочет ли он опять заняться газом. Это оказался маленький человечек лет пятидесяти, в высоченной жесткой фетровой шляпе, кургузом коричневом пиджачке который он летом сменял на холстинковый и в штиблетах с тупыми носками; он походил не то на деревенского аптекаря, не то на букиниста, но было в нем что-то и от провинциального врача или нотариуса.

Манжеты мистера Сиппенса вылезали из рукавов несколько больше, чем следует, галстук был, пожалуй, слишком пышен, шляпа слишком сдвинута на затылок; в остальном же он имел вид хотя и своеобразный, но вполне благопристойный и даже не лишенный приятности. Лицо Сиппенса украшали воинственно топорщившиеся рыжевато-каштановые бачки и кустистые брови. Сам я мало разбираюсь в технике газового производства и хотел бы пригласить хорошего специалиста.

В случае если мне удастся создать компанию с достаточным капиталом, может быть вы согласитесь занять в ней пост управляющего? Контора по продаже недвижимости приносила ему около шести тысяч в год.

Сиппенс мысленно взвешивал сделанное ему предложение. Совершенно очевидно, что сидящий перед ним человек не какой-нибудь легкомысленный новичок. Он бросил испытующий взгляд на Каупервуда и по всему его виду понял, что этот делец готовится к серьезной схватке.

Еще десять лет назад Сиппенс разгадал, какие огромные возможности таят в себе газовые предприятия. Он уже пробовал свои силы на этом поприще, но его затаскали по судам, замучили штрафами, лишили кредита и в конце концов взорвали газгольдер. Он не мог этого забыть и всегда горько сожалел, что не в силах отомстить своим противникам.

Сиппенс уже привык считать, что время борьбы для него миновало, а тут перед ним сидел человек, замысливший план грандиозной битвы; слова Каупервуда прозвучали для него, как призыв охотничьего рога для старой гончей. Все, что касается машинного оборудования, прокладки труб, получения концессий, я знаю назубок. Приехать бы мне сюда чуть пораньше, и я был бы теперь состоятельным человеком, — в голосе его прозвучала нотка сожаления. Старым компаниям скоро придется поступиться своими интересами.

Это вас не прельщает? В деньгах у нас недостатка не. Да и не в них сейчас дело: Каупервуд внезапно поднялся во весь рост — обычный его трюк, когда он хотел произвести на кого-нибудь впечатление. И теперь стоял перед Сиппенсом — олицетворение силы, борьбы, победы. Он тоже вскочил и надел шляпу, сильно сдвинув ее на затылок. В эту минуту он очень походил на драчливого петуха.

Book: Дом аптекаря

Слишком многое поставлено на карту. И при необходимости мы найдем способ разделаться с вами так, что даже императрица не доищется правды. Прежде всего определим четко: Вы - исполнитель, облеченный огромным доверием.

Если вы обдумаете все трезво и беспристрастно, согласитесь сами, что просто-напросто не заслужили еще положения равного.

Calaméo - Драйзер Теодор Титан

Еще и оттого, что плохо знаете нашу жизнь. Разумеется, с помощью соответствующей техники можно набить вашу голову информацией. Но этот ворох разнообразных сведений будет бесполезным, а то и откровенно вредным без определенного жизненного опыта Конечно, со временем вы можете достичь неких высот.

Но пока что вам не следует претендовать на многое Это не задевает вашего честолюбия? И это меня устраивает. Вы прекрасно провели операцию там, внизу Насколько я понимаю, обиды не таите? У вас есть вопросы? Нашлись лихие экспериментаторы из молодых, замыслившие вернуть из неизвестного далека пропавшего без вести графа Гэйра.

Характер вашей загадочной связи с графом Гэйром так и остался непроясненным. Или есть достижения, Кримтон? Лорд Сварог, исследование некоторых параметров вашего мозга, совокупности биологических излучений организма и генетического кода привело к поразительному выводу: Хотя и не повторяют. Кто-то из молодых выдвинул шальную гипотезу Скажите, вы хорошо помните своего отца? Он не отличался какими-либо Как ни вспоминаю, ничего подобного не нахожу.

Он погиб, когда мне было десять лет. Но я его хорошо помню. И ничего странного за ним не замечал. У меня в замке нет ни одного. Что касается ваших первых часов здесь Гаудин, вы ведь этим занимались, вот и расскажите. В реальном существовании этой силы в последнее время многие сомневались, и это позволило означенной силе какое-то время действовать нагло и безнаказанно. И подчинять себе людей, превращая их в свои послушные орудия.

К сожалению, не одних потомственных слуг родом из Антлана Лорд Сварог, помните, как вас навещали двое гвардейцев? Я взял лишь двоих, мелкую сошку, узнал не так уж много, но все же Вами попытались завладеть, едва вы появились. Потому от вас и требовали так настойчиво назвать полное имя.

Иначе не получить должной власти над человеком. О подробностях вам позже, если будет время, расскажет лорд Тигернах. Итак, вами попытались завладеть - не вышло. Тогда Молитори попытался уничтожить вашу личность, ваше "я" - скорее всего, чтобы заменить какой-то другой личностью. Это ему тоже не удалось. Невозможно было попросту разбить вам голову первым попавшимся табуретом и уничтожить труп - слишком многие знали об эксперименте, в котором доктору Молитори отводилась ограниченная роль.

И вас, скрепя сердце, выставили в замок Гэйров, чтобы при первой возможности потихоньку убрать. Вскоре для общения с вами доставили с земли ямурлакского вампира.

Когда ничего не вышло, испортили яд. Вот и все, если вкратце. Ну, не такие уж большие. Чем они незауряднее, чем сильнее, деятельнее, умнее - тем ощутимее вмешательство. Получайте, я хочу быть с вами предельно искренним, вы должны поверить, что вас больше не станут использовать, как вы изящно выразились, втемную Так вот, дорогой. На каждого из ныне живущих и на земле, и в небесах действует магия, колдовство, чары.

И, чтобы они не действовали, человек должен защититься либо хорошо изученной магией, либо верой, либо соответствующими предметами. Так обстоит со всеми без исключения Магия, колдовство, чары и тому подобное на вас не действуют. Вас можно обмануть иллюзией - как это мог проделать ямурлакский вампир, в котором больше от примитивного гипноза, чем от настоящей магии.

От вас можно что-то скрыть за магической завесой. Те, кто умеет защитить себя и других от черной магии, долго учатся.

А у вас это получается само. Врожденное, как цвет волос. Вот так, лорд Сварог. Теперь понимаете, почему у меня не дрогнет рука избавиться от вас в случае необходимости, несмотря на всю симпатию, какую я к вам испытываю?

Ни о чем подобном вы не подозреваете, но вы - страшный человек. Либо вы ценнейший союзник, либо опаснейший враг. И я прошу вас оценить мою откровенность.

Бывают случаи, когда не поможет ни хелльстадский пес, ни Доран-ан-Тег. Как и любому другому, вам следует опасаться удара ножом в спину или отравы в бокале. Существуют способы воздействия на расстоянии, не имеющие отношения к Высокой Магии, - и они, подозреваю, могут оказаться против вас столь же эффективными, как против любого из нас Слишком много старых фолиантов придется изучить, провести кое-какие исследования.

К тому же неизвестно пока, какие штучки из тех, что считаются забытыми, сохранились где-нибудь в потаенных закоулках Честное слово, я не кривлю душой, глупо было бы в данной ситуации. Всего лишь хочу вас предостеречь от излишней самоуверенности. Здесь тот же самый механизм: Будь у нас хоть два-три дня, я мог бы сказать что-то конкретное, однако Чуть погодя сами поймете.

Человек не может быть всеведущим. Две тысячи лет считалось, что "заклинания сухой ветки" исчезли безвозвратно, - и вдруг наш агент натыкается на неграмотного крестьянина, владеющего всеми девятью Помните ту тварь в Хелльстаде, что заинтересовалась вашим ожерельем настолько, что оставила вас в покое? Именуется эта тварь "аземана" и представляет собою довольно опасную разновидность вампира, владеющего, судя по всему, той самой техникой дистанционного воздействия, не имеющей ничего общего с магией.

Вы могли отбиться от нее мечом - а могли и не успеть И срабатывает против нее одно-единственное средство: В книге написано, в старые времена для защиты от нее путники прихватывали с собой горсть зерна, детских стеклянных шариков, пуговиц, пригоршню перца, наконец Кстати, считалось, она вымерла еще до Шторма, даже в Ямурлаке исчезла начисто. В общем, вам невероятно повезло. Я же говорил, слишком много старых книг пришлось бы перелистать.

Своеобразных мин, ловушек, сюрпризов, каверз. Даже те, что непосвященному покажутся вполне безобидными и не имеющими отношения к магии. Одни тексты опасно механически копировать. Другие можно сколько угодно читать глазами, но при попытке произнести вслух самые внешне безобидные фразы бывают сюрпризы, от смешных до печальных весьма.

Наши далекие предки забавлялись с магией чересчур уж изощренно, безоглядно используя ее где только возможно Пользуясь случаем, хочу заодно предостеречь и от опрометчивых забав с древними инкунабулами.

Мало ли что вам попадется внизу Люди опытнее вас порой оказывались в нешуточных хлопотах Давайте перейдем к делу. К тем самым важнейшим государственным тайнам, которые вы, судя по вашему лицу, отчаянно жаждете познать. И совершенно зря, замечу. У зрелого человека государственные тайны по размышлении вызывают лишь разочарование и печаль Так вот, о нашем мире вы уже сейчас знаете примерно столько, сколько знает обычный лар, светский вертопрах, не обремененный государственной службой или страстью к познанию мира.

Увы, таких среди нас - девяносто девять из сотни И наши средства наблюдения, вопреки устоявшемуся мнению, никак нельзя назвать всепроникающими. Иные районы Талара для нас закрыты.

Мы не в состоянии видеть и слышать, что делается в Хелльстаде. Он словно бы прикрыт незримой броней. Техника, которую туда отправляют, моментально выходит из строя. Агенты, будь то лары или жители земли, либо пропадают без вести, либо возвращаются полупомешанными - и это при том, что обычные искатели удачи порой выходят из Хелльстада, не потеряв ни конечностей, ни здравого рассудка. При всем при этом наши коллеги из Мистериора клянутся, что Хелльстад никак нельзя назвать местом, где безраздельно царят силы зла.

Что, мы не в силах доискаться. Мы можем смотреть и слушать, в Горроте сидит императорский наместник, любой из нас, явившись туда с соблюдением этикета, встретит надлежащий прием, наши тайные агенты возвращаются оттуда с полезной информацией - но сохраняется впечатление, будто там идет вторая, скрытая жизнь.

Так опытный моряк по цвету неба предсказывает будущий шквал, хотя не в состоянии объяснить словами, что его гнетет То, что Горрот расположен на землях, где когда-то обитал сильнейший из черных магов древности, известный как король Шелорис, - еще не основание.

Стандартные процедуры никакой черной магии там не выявили. А интуиция Мистериора, да простит меня Тигернах, - чересчур зыбкий юридический фундамент Ты не в состоянии проникнуть в тайны иных храмов - и Шагана, и иных братств Единого, взять хотя бы братство святого Роха. Утешение одно - мы твердо знаем, что эти тайны не служат силам зла. Шаган каким-то чудом остановил на своих рубежах Глаза Сатаны Мы же сосредоточимся на более серьезных проблемах.

В конце концов, места, где бессильно наше могущество, не особенно нас беспокоят - это всего лишь мелкий укол для самолюбия. При необходимости сможем обрушить туда такую мощь, что любые опасения заранее беспочвенны Ваш рассказ об одном из них, обернувшемся человеком, сам по себе мог бы переполнить чашу терпения, однако Произошло нечто страшное, лорд Сварог.

Два дня назад, близ рубежей Пограничья, на занятой Глазами Сатаны территории сбит боевой брагант Ни у кого, кроме Империи, нет боевых летательных аппаратов Когда первый вдруг рухнул и остальные пошли на помощь, один из пилотов успел передать, что хотел предварительно обстрелять Глаза Сатаны - там были пулеметы с серебряными пулями, - но оружие отказало.

Точного места катастрофы никто не знал, пришлось искать Случаи, когда их бросали в бой, можно пересчитать по пальцам одной руки. Конечно, они оказались на высоте. Они отыскали место катастрофы, уничтожили там все шары на поллиги вокруг, сели и забрали трупы Десять антланцев и один лар, лорд Кадор.

Дело не в огласке. Впервые сбиты наши боевые машины, понятно вам? Мы ни в чем теперь не можем быть уверены. Мы привыкли считать их мыльными пузырями, опасными лишь для обитателей земли. Придется наспех принимать колоссальные меры предосторожности.

Я говорил с канцлером. Положение щекотливейшее, все здесь присутствующие это подтвердят. Теоретически мы способны уничтожить Глаза Сатаны в считанные минуты. Можно обрушить такой ливень серебряных стрел, что вся земля, занятая сейчас Глазами Сатаны, будет усыпана серебром по щиколотку. Но едва об этом зашла речь, канцлер подвергся сильнейшему давлению со стороны Магистериума при слове "Магистериум" Тигернах выпрямился и поджал губы.

Драйзер Теодор Титан

Наши высокомудрые ученые категорически против уничтожения не исследованного ими до конца феномена, чью причастность к силам зла они столь же категорически отметают. Я с большим уважением отношусь к науке, но с горечью вынужден признать, что Магистериум, скажем честно, превратился в огромный склад бессистемно сваленной информации, и его сотрудники видят смысл жизни исключительно в тупом, бездумном накоплении знаний. Они трясутся над своим капиталом, как банкиры Балонга - над набитыми золотом подвалами Круглой Башни.

Я искренне удивлен, почему лорд Кримтон до сих пор не поседел Все так и обстоит, лорд Сварог. Магистериум требует, чтобы никаких крупномасштабных операций не предпринималось, ибо им необходимо продолжить изучение Глаз Сатаны, чтобы наука не понесла невосполнимой утраты Но мы, мне кажется, выявили всех Гораздо легче изобличить и схватить чужого агента, нежели переубедить фанатика, уверенного в своей правоте и не желающего понять, какой вред он приносит.

Мы располагаем всеми техническими возможностями уничтожить Глаза Сатаны, но этому препятствует сложный клубок интриг. Против такого решения выступает не только Магистериум, но еще и те, кто считает, что нелишним будет сохранить на какое-то время Глаза Сатаны как средство давления на государства земли.

Эти силы способны как провалить голосование в Палате Пэров, так и помешать чисто технической стороне операции. Смешно и стыдно вспомнить, но в свое время появление Глаз Сатаны послужило еще и поводом для очередной грызни за власть и посты. Так уж устроен человек - даже если планета вдруг станет рассыпаться на кусочки, кто-то обязательно использует это как повод в интригах против начальника Там действительно опустилась вимана, вернувшаяся из межзвездной экспедиции с мертвым экипажем.

Первое время полагали, что она завезла эту нечисть на борту. Потом оказалось, что все гораздо сложнее. Там, где она села, есть Ворота История Ворот запутанна и загадочна. До сих пор ничего почти неизвестно. Когда-то их имелось немало, они либо соединяли планеты, либо вели в совершенно неизвестные миры. Но после Шторма перестали действовать, и о них остались только легенды. Несколько недель назад Ворота, сквозь которые вы угодили на Сильвану, вдруг открылись.

Ничего серьезного, мы полностью контролируем ситуацию. Ничего страшного не произойдет, если корабли царицы Коргала немного попиратствуют на Ителе Между прочим, демон, которого освободил неумышленно Бори, если верить древним легендам, как раз и открывал иные Ворота.

Но и здесь ничего страшного не произошло. Демон на свободе, мы за ним присматриваем пока, однако никаких новых Ворот не открылось Так вот, лорд Сварог.

Глаза Сатаны идут через Ворота, и этому как-то способствуют действующие до сих пор бортовые агрегаты виманы. Это еще одна из причин, по которым Магистериум возражает против крайних мер. И здесь я впервые готов признать его правоту. В этом именно пункте. Кто знает, какую катастрофу можно вызвать, бросив в бой технику Нам пришлось обратиться к опыту прошлого.

Мы чересчур доверяли науке и технике. Мы перестали верить в существование Господа и Князя Тьмы и вернулись к этой вере не по велению души, а оказавшись припертыми к стене Добавьте сами столько обвинений и прегрешений, сколько вам будет угодно, обличайте и мечите молнии праведного гнева Но что этим исправишь? Мы выросли такими, нас такими воспитали.

Я и теперь, признаюсь честно, не могу назвать себя истинно верующим - очень уж мы привыкли, что религия - удел невежественных обитателей земли Упрекайте и клеймите нас, пока не сорвете голос Быть может, предпочтительнее забыть прошлое и постараться спасти настоящее? Наши предки так и умерли, никого ни в чем не убедив Если покаяние хоть что-то искупит Однако сбывшихся достаточно, чтобы относиться к Кодексу серьезно.

Не могу сказать, что безоговорочно отождествляю вас с Серым Рыцарем, иначе - Серым Ферзем. Но очень уж многозначительны совпадения, и это вселяет надежды Лорд Кримтон, кажется, приготовил какие-то научные объяснения? Межзвездные виманы в свое время были снабжены дополнительными системами защиты.

В иных случаях иные системы корабля мог отключить лишь определенный член экипажа, на чьи параметры организма они настроены. Совпадения крайне редки, но встречаются чаще, чем одинаковые отпечатки пальцев у двух разных людей. Если допустить, что Делия обладает теми же "параметрами ауры" Термин совершенно не научный - но научный занимает добрых две строчки и состоит из прямо-таки непроизносимых терминов С минимумом снаряжения, без всякой поддержки и прикрытия.

Скрываясь и от людей из противостоящего лагеря, и от службы Гаудина. То, что вам предстоит совершить, вполне отвечает понятию "сделать невозможное".

Но другого выхода. Перед глазами у него всплыло злое и отчаянное лицо князя Велема. Потом он увидел сожженный в пепел Фиортен. Значит, я должен явиться пред светлые очи принцессы Делии Ронерской, с обаятельной улыбкой предложить ей оставить богатый и уютный папин дворец, чтобы отправиться со мной в путешествие, где на каждом шагу можно потерять голову? А если она пошлет меня ко всем чертям? Если она вовсе не мечтает спасти человечество? Если она эгоистка или просто трусиха?

Дело даже не в том, что внизу сохранились стойкие традиции рыцарских подвигов. Перед обитателями земли еще не встала вплотную проблема перенаселенности, но ее приближение наиболее опытные политики чувствуют. Количество крестьян, которые не могут дробить до бесконечности наделы, горожан, не имеющих работы, отпрысков благородных родов, обреченных майоратом на нищету, подходит к критической точке.

Земля понемногу истощается, как ни спасайся трехпольем. Вот вам оборотная сторона теплого, стабильного климата, позволяющего собирать два урожая в год. Там, внизу, этого еще не понимают во всей полноте, но начинают осознавать угрозу и облекать ее в четкие формулы Вы знаете, что такое реке патримон? С точки зрения земного права, эти земли ничьи. Лоран потерял права на нынешнее Пограничье, убрав оттуда свою администрацию.

Тот, кто изгонит нечисть, автоматически получает права на три королевских короны. И, если только у него хватит сил удержать обретенное, может еще со спокойной совестью присоединить и Пограничье, и Ямурлак - Ямурлак, откровенно говоря, больше не опасен, его можно вычистить от остатков тамошней нечисти силами любого из земных королей.

Лорд Сварог, если вы изложите Конгеру Ужасному наши планы, он выслушает вас крайне внимательно А если вернетесь живым, воздвигнет вашу золотую статую на главной площади столицы. С поверженным драконом у ног, что-нибудь этакое символизирующим Не уверен насчет статуи, но не сомневаюсь, что вам окажут самый радушный прием. Это не столь уж авантюрное предприятие. Главная трудность - ступив на занятую Глазами Сатаны землю, добраться до виманы. К сожалению, мы не можем запрашивать у Магистериума никакой информации о вимане, они моментально заподозрят Лучше всего вам плыть с Делией в Шаган.

Там можно найти помощь. Единственный шанс, зыбкий, проблематичный, но другого попросту. Иначе - смута с непредсказуемыми последствиями Сварог вдруг понял, что герцог выглядит не столь надменным, сколь невероятно уставшим. А совать голову в львиную пасть - мое любимое развлечение с детских лет. И колыбель моя висела над самой клеткой льва Но вы гарантируете, что памятник будет непременно конный и непременно с драконом? Золото не столь существенно, я согласен и на бронзу Они ушли от канцлера весьма удрученными Второе после императрицы лицо.

Когда все окончится удачей С самого начала одобрившего дельный план или слыхом не слыхивавшего об этой авантюре И я не стал бы в чем-то упрекать канцлера. Таков уж его пост - балансировать меж лагерями, кликами и сторонами, опекать юную императрицу, мирить, насколько возможно У него хватает забот.

Империя, пышно именуемая Империей Четырех Миров, скажем откровенно, контролирует только две планеты, на которых хватает сложностей Ну к чему вам сейчас еще и это? Описанного вами странного ружья мы так и не нашли. Очень похоже на работу гномов. Сами они ничего не в состоянии были изобретать, так уж сложилось, - зато с небывалой изощренностью совершенствовали изобретенное людьми.

Пулемету не больше трех лет, возможно, последние поселения гномов еще сохранились где-то Но остальное - сплошной туман. Мы нашли два десятка трупов этих странных воинов в плащах из горротского флага.

Их косили из пулеметов в упор, вместе с верховыми ящерами, зрелище омерзительное Кто это сделал и при чем тут Стахор, неизвестно. Я начинаю верить, что прав был Борн - кто-то подставил Гарпага, чтобы освободить демона. Кстати, этот ваш демон Ягмар, хранитель Ворот, традиционно считался фигурой вымышленной. Я обложился ветхими свитками, штудирую легенды и предания, пытаюсь доискаться, что еще, помимо демона Ягмара, может оказаться не древней мифологией, а правдой.

Не самое приятное занятие. Мороз пробирает, стоит представить, что Балор, к примеру, и в самом деле до сих пор спит где-то в пещере По легендам, у него был только один глаз, зато его огненный взгляд испепелял целые армии и сжигал дотла города О Морских Королях, например, вы не отыщете ни одной достоверной строчки, хотя они существовали, несомненно. Так и со многим другим. Одни предания и сказки. И мы здесь ни при. Ну, почти ни при. Любой умный король старается прополоть древние библиотеки, как грядку с морковкой.

С тех пор как обнаружили, что бумага и пергамент удивительно быстро вспыхивают, это их качество использовали без зазрения совести Вы знаете, многие, как и я, уверены, что нашим далеким предкам вообще не стоило поселяться на этой планете, - добавил он без всякой связи. Я вас познакомлю с моим человеком, отвечающим за Ронеро, а потом - с одной юной дамой, которая вас будет туда сопровождать. Сварог, уже шагнув следом за ним к двери, остановился от удивления: Да еще и юная? Лорд Брагерт, несший на широких плечах тяжкий груз ответственности за Ронеро, оказался рыжим, молодым и веселым до легкомыслия.

У Сварога даже создалось впечатление, что это мальчишка, упоенно играющий в сыщиков-разбойников. Но дело свое он знал неплохо - обстоятельно и подробно инструктировал Сварога, то и дело зажигая украшавшие его кабинет многочисленные экраны, чтобы наглядно все проиллюстрировать Сварогу чертовски хотелось обойтись без мнемограмм, без этих знаний, насильно впихнутых в мозги, словно сало в шпигованного зайца, - и Гаудин после недолгого раздумья пошел навстречу.

Он сидел на мраморном подоконнике и безмятежно болтал ногами, игнорируя укоризненные взгляды Гаудина. Ее высочество принцесса крови и наследница трона, очаровательная Делия Ронерская! Никакие фанфары, конечно, не вступили. Брагерт величественно простер руку. Сварог снова не угадал, который из экранов вспыхнет. Пришлось развернуться вместе с вертящимся креслом. Она была прекрасна, золотоволосая и сероглазая. Разумеется, это оказался не портрет, а украдкой сделанный снимок, цветной и объемный, понятное.

Делия словно бы смотрела на них из окна - вернее, это они словно бы стояли у окна, а она, превращенная злым волшебником в статую, смотрела в их сторону чуть надменно и чуть лукаво - черный конь в темно-вишневой, шитой золотом сбруе, алый кафтан, синий гланский берет с красным пером, голова гордо поднята, золотые пряди струятся по плечам, руки в вышитых перчатках уверенно держат повод.

Настоящая принцесса из сказки, способная десятками разбивать сердца и вдохновлять на немыслимые подвиги. Попробуйте как-нибудь на Сильване.

Девушка с характером, не правда ли? Это вам не жеманница времен рафинированной Аурагельской династии Кровь Баргов да вдобавок бабушка из Горрота Любовник - лейтенант гланского гвардейского полка, не первый любовник в ее молодой жизни, однако должен подчеркнуть, что на фоне царящей при тамошнем дворе легкости нравов очаровательная Делия выглядит едва ли не святой.

Ибо никогда не имела двух любовников одновременно и новый роман заводит, лишь подведя черту под предыдущим. Мне это в женщинах нравится. Нельзя же работать круглые сутки? Крайности, понятно, оставим другим. Вроде вот этого, - он зажег экран. Предпочитает весьма юных девочек. А этот, для разнообразия, мальчиков. Вот эта милейшая герцогиня, извольте полюбопытствовать, пять лет назад предлагала совсем в ту пору молоденькой Делии полмиллиона ауреев золотом за одну ночь.

Ну, когда герцогиню при большом стечении публики разорвали лошадьми на Монфоконе, герольды, понятно, объяснили народу, что герцогиня учинила государственную измену, хотела продать порты соседям, волхвовала на фарфоровое блюдце и восковые фигурки Нельзя приставать к принцессе со всяким противоестественным непотребством - а в остальном полная свобода, если потихоньку и без огласки Конгер - человек умный.

Снисходительно позволяет приближенным тешиться маленькими слабостями - зато, если возникнет необходимость срочно лишить кого-то головы, повод не нужно долго искать и мучительно выдумывать Одним словом, равенский двор - тот еще зоопарк. Но, я уверен, Делия, когда вскоре настанет ее время, сможет взять его в руки. Об этом еще не знает ни он сам, ни его лейб-медики - но мой-то врач знает Случается, в таких случаях канцлер приказывает нам помочь врачами и лекарствами.

Но Ужасному он что-то не намерен помогать Канцлер предпочитает властвовать, разделяя. А Делия терпеть не может Снольдер - ее стародавние распри больше волнуют, чем отца, она по молодости лет не политик Что означает в будущем соответствующую смену сановников и ориентации Сварог взглянул на Гаудина.

Интересно, есть где-нибудь во Вселенной места, где слова "высокая политика" и "дерьмо" - не синонимы? И потому, мысля глобально, не так уж и важно, под чью корону угодят три королевства Признаться, я охотно отправился бы с вами в Равену. Так и не успел в свое время исследовать знаменитые столичные подземелья. Второй подземный город, лабиринты, катакомбы, где-то в глубине смыкающиеся с подземельями, построенными еще до Шторма, - кладезь тайн и открытий Особенно тем, что построены еще до Шторма.

У него хватит своих опасностей. Брагерт присвистнул и сделал большие глаза: Вас ждут незабываемые впечатления. Познакомитесь с будущей напарницей. Войдя первым, Сварог недоуменно огляделся.

Никакой дамы в комнате не обнаружилось - в кресле сидела лишь девчонка лет четырнадцати, с темно-рыжими волосами и темно-синими глазами. Костюм на ней был темно-коричневый, мужской - такой носят слуги в замках. Но, пожалуй, все же не горничная - волосы подстрижены по-мужски коротко, едва прикрывают уши, а глаза чересчур дерзкие и уверенные даже для балованной служаночки. Это и есть Мара, ваша напарница. Мара, это лорд Сварог, твой командир. Девочка встала и, вытянувшись по-военному, коротко поклонилась Сварогу.

Теперь она походила на смазливого кадета. Сварог растерянно обернулся к Гаудину: Гаудин усмехнулся одними губами: Мара смотрела на Сварога серьезно, не без дерзости. Девчонка подняла шпильку перед собой в вытянутой руке, держа двумя пальцами за середину.

Глядя Сварогу в глаза, поддала в падении носком черного башмака. Над ухом Сварога глухо стукнуло, скосив глаза, он обнаружил, что шпилька торчит в резной панели впритирку к его виску. Попробуйте ее взять, лорд Сварог. Сварог отстегнул меч, поставил его в угол и двинулся вперед, чуть расставив руки, готовый мгновенно уйти в защитную стойку. Подошел так близко, что отлично мог рассмотреть нос в веснушках и густые ресницы.

Девчонка, глядя ему в глаза, едва заметно напряглась. Сварог прищурился, сделал еще шаг. Он так и не успел заметить ее броска. Только что стояла у стены - и вдруг ее там не. На него налетел вихрь, и комната вздыбилась, выбив пол из-под ног. Когда его оставили в покое, он обнаружил себя лежащим в углу, позорно распластанным в нелепой позе.

Девчонка стояла в прежней позе стойкого оловянного солдатика, только глаза чуть заметно смеялись. Скажите, а она вообще-то живая? У него возникло стойкое убеждение, что Гаудин про себя покатывается со смеху. Клятая девчонка, покачивая бедрами, походкой манекенщицы подошла к Сварогу почти вплотную, закинула голову, приоткрыла рот, провела языком по губам и, прищурившись, послала ему столь зазывный и чарующий взгляд, что Сварога поневоле проняло, и всерьез.

Она медленно подняла руки и сомкнула запястья у него на шее. Сварог с некоторой опаской отвел ее руки и мог бы поклясться, что Гаудин фыркнул под нос. Когда случится спокойный вечер. Мара, подожди в коридоре. До сих пор по праздникам приносят своему идолу в жертву новорожденных.

Хорошо хоть не убивают, просто оставляют возле истукана. Ну а мы их незаметно забираем. И некоторые попадают в нашу школу, где учат долго и старательно. И вырастают идеальные убийцы, лазутчики, телохранители, бойцы. Не смотрите на меня. Они бы все равно умерли, оставь мы их. А в школу мы отправляем одного из сотни, только тех, кто предрасположен к такому именно ремеслу, - есть способы определить безошибочно Ход ваших мыслей ясен: